padolski (padolski) wrote,
padolski
padolski

Скучающий патологоанатом памяти коллеги по работе.

Таких балагуров и весельчаков как Вовка Зеньков на скорой помощи надо было ещё поискать. Сочетание коллективизма и профессионализма – делало его незаменимым напарником при работе с ним и врачом по реанимационной бригаде. Первое моё знакомство с ним меня впечатлило. Он тогда работал на Новобелицкой подстанции нашего города. Я тогда фельдшерил на центральной подстанции в составе «спецов» - то реанимации то кардиологической бригады под начальством доктора. Заурядный повод к очередному вызову – помощь фельдшерской бригаде, которая выехала раньше на вызов. Школьник-старшеклассник, придя со школы, поднялся на чердак своего дома и повесился. Приехав на вызов (где-то в конце Белицы), мы с доктором увидели, что мужчина-фельдшер, приехавший пораньше, не только «запустил» самостоятельное дыхание и сердцебиение пацана, но и организовал спуск его на раскладушке на верёвке с крыши. Фактически сделал всё и нам оставалось только по вене дополнительно ввести натрия оксибутират для обеспечения сохранности деятельности головного мозга хотя бы на том уровне, который остался на это время. Шея уже была фиксирована. Только с помощью «Амбу» во время движения необходимо было поддерживать дыхание до госпитализации по жизненным показателям в ближайшее реанимационное отделение. Парня мы сдали живым. Однако, через день он всё равно умер… Тогда я впервые познакомился с Володькой, а когда он перешёл на центральную подстанцию – мы уже были не скажу, что друзьями (ибо это к многому обязывает), но довольно хорошо друг к другу относящимися коллегами по работе. Вовка умел найти общий разговор со всеми, при этом оставаясь ненавязчивым. Вовке могли поплакаться   в «твёрдое мужское плечо» женский состав нашей подстанции различного возраста и он мог успокоить и поднять настроение. Сам он никогда никому не говорил о своих проблемах. Все думали, что у его их нет. А потому страшная весть о том, что Володька повесился у себя на даче –«всколыхнула» всех. Просто закончил суточное дежурство, сказал всем «до свиданья» и уехал на дачу. Оттуда уже живым не вернулся. По обстановке похорон – стало ясно, что причины были в семье. Вовку «хоронили» от его матери – ночь он побыл в родном доме. По пути на кладбище, траурный кортеж повернул к дому, где он жил с женой и дочкой. Домой не заносили. Двадцать минут у подъезда и печальная процессия продолжила путь дальше. Хоронили друзья, коллеги по работе от водителей до врачебного состава. Приехали с деревни, в которой он фельдшерил до перехода на скорую помощь. Там помнили и любили его. Родни Вовки, практически не было на похоронах. Остывающая от летнего зноя, осенняя земля кладбища приняла тело в свои объятия….   Крайняя могила у дороги – хороший ориентир при посещении. Однако, года через два, когда, по печальным причинам, я был на этом кладбище, я с трудом нашёл его могилу по безымянному железному кресту. Ещё через несколько лет от могилы остался только безымянный холмик. В этом году я не нашёл и этот холмик. Вернее запутался и не мог точно сказать, под каким из безымянным холмов лежит Володька.

Прах праху. Остается только память. Память по делам нашим. И то не надолго…. Пока живы те, кто помнит нас... И, наверное, это хорошо… Тихое безвестие и покой….

До встречи…    

Такіх балакаў і веселуноў як Воўчык Зянькоў на хуткай дапамозе трэба было яшчэ пашукаць. Спалучэнне калектывізму і прафесіяналізму - рабіла яго незаменным напарнікам пры працы з ім і лекарам па рэанімацыйнай брыгадзе. Першае маё знаёмства з ім мяне ўразіла. Ён тады працаваў на Навабеліцкай падстанцыі нашага горада. Я тады фельдшарыў на цэнтральнай падстанцыі ў складзе "спяцоў" - то рэанімацыі то кардыялагічнай брыгады пад начальствам доктара. Пасрэдная нагода да чарговага выкліку - дапамога фельчарскай брыгадзе, якая выехала раней на выклік. Школьнік-старшакласнік, прыйдучы са школы, падняўся на гарышча сваёй хаты і павесіўся. Прыехаўшы на выклік (дзесьці ў канцы Беліцы), мы з доктарам убачылі, што мужчына-фельчар, які прыехаў крыху раней, не толькі "запусціў" самастойнае дыханне і сэрцабіцце мальца, але і арганізаваў спуск яго на раскладанцы на вяроўцы з даху. Фактычна зрабіў усё і нам заставалася толькі па вене дадаткова ўвесці натрыю аксібуцірат для забеспячэння захаванасці дзейнасці галаўнога мозгу хоць бы на тым узроўні, які застаўся на гэты час. Шыя ўжо была фіксавана. Толькі з дапамогай "Амбу" падчас руху неабходна было падтрымліваць дыханне да шпіталізацыі па жыццёвых паказчыках у найблізкае рэанімацыйнае аддзяленне. Хлопца мы здалі жывым. Аднак, праз дзень ён усё адно памёр… Тады я ўпершыню пазнаёміўся з Валодзькам, а калі ён перайшоў на цэнтральную падстанцыю - мы ўжо былі не скажу, што сябрамі (бо гэта да шматлікага абавязвае), але даволі добра адзін да аднаго адносяшчыміся калегамі па працы. Воўчык мог знайсці агульную гутарку з усімі, пры гэтым застаючыся ненадакучлівым. Воўчыку маглі паплакацца   ў "цвёрдае мужчынскае плячо" жаночы склад нашай падстанцыі рознага ўзросту і ён мог супакоіць і падняць настрой. Сам ён ніколі нікому не казаў пра свае праблемы. Усё думалі, што ў яго іх няма. А таму страшная вестка пра тое, што Валодзька павесіўся ў сябе на лецішчы -"ускалыхнула" ўсіх. Проста скончыў сутачнае дзяжурства, сказаў усім "да спаткання" і з'ехаў на дачу. Адтуль ужо жывым не вярнуўся. Па абставінам пахавання - стала ясна, што чыннікі былі ў сям'і. Воўчыка "хавалі" ад яго маці - ноч ён пабыў у роднай хаце. Па шляху на могілкі, жалобны картэж павярнуў да хаты, дзе ён жыў з жонкай і дачкой. Дахаты не заносілі. Дваццаць хвілін у пад'езда і сумная працэсія працягнула шлях далей. Хавалі сябры, калегі па працы ад кіроўцаў да медычнага складу. Прыехалі з вёскі, у якой ён фельдшарыў да пераходу на хуткую дапамогу. Там памяталі і любілі яго. Радні Воўчыка, практычна не было. Астываючая ад летняй спёкі, восеньская зямля могілак прыняла цела ў свае абдымкі….   Крайняя магіла ў дарогі - добры арыенцір пры наведванні. Аднак, гады праз два, калі, па сумных чынніках, я быў на гэтых могілках, я насілу знайшоў яго магілу па безназоўным жалезным крыжы. Яшчэ праз некалькі гадоў ад магілы застаўся толькі безназоўны ўзгорачак. Сёлета я не знайшоў і гэты ўзгорачак. Дакладней заблытаўся і не мог сапраўды сказаць, пад якім з безназоўным узгоркаў ляжыць Валодзька.

Прах праху. Застаецца толькі памяць. Памяць па справах нашым. І то не надоўга…. Пакуль жывыя тыя, хто памятае нас... І, напэўна, гэта добра… Ціхае бязвесце і супакой….

Сустрэнемся.   


О
Tags: память, смерть
Subscribe
promo padolski july 27, 2013 21:05 9
Buy for 10 tokens
Рассмотрю предложения по написанию материала по организованному вами блог-туру и другие разумные формы взаимовыгодного сотрудничества с одновременной подачей на страницах ЖЖ и официальной открытой группы Padolski в "Одноклассниках" https://www.ok.ru/padolski и других моих площадках. На этот…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment