padolski (padolski) wrote,
padolski
padolski

Categories:

По ходу дел и тел: о том, как остаться дома после своей смерти...

Весьма и очень интересная идея для похоронного бизнеса...
Читаем подробности!

Рыцарь посмертного образа: кто и как в Москве делает маски с покойников

Посмертные маски — одни из самых загадочных ритуальных атрибутов. В России с середины XVIII века их изготавливали лишь для очень известных людей — от Александра Пушкина до Владимира Высоцкого. Сегодня заказать изготовление посмертной маски усопшего может любой желающий, правда, есть одна загвоздка: пересчитать тех, кто оказывает такие услуги в Москве и Подмосковье, можно по пальцам одной руки. Корреспонденту «МК» удалось встретиться с одним из таких уникальных мастеров и выяснить все секреты его древнего и таинственного ремесла.

Рыцарь посмертного образа: кто и как в Москве делает маски с покойников

В гости к покойникам

— В ритуальной сфере я работаю полжизни — 26 лет, — говорит мой собеседник Алексей Аносов. — Начинал как выездной бальзамировщик с медицинским образованием: готовил к

погребению усопших. Ведь еще в начале 90-х годов всех, кто умирал не в больнице, оставляли дома. Исключения делались лишь при наличии так называемых социальных показаний — к примеру, если усопший находился в коммунальной квартире. В то время на всю Москву было лишь одно трупохранилище — в Митине, куда можно было по желанию родственников покойных из ближайших районов отправлять тела на сохранение. А раз покойники после смерти оставались дома, там их и готовили к погребению, а потом везли сразу на кладбище. Потом трупохранилищ стало больше, а несколько лет назад столичные власти выпустили приказ, по которому врачи поликлиник лишились права выдавать справки о смерти. Сегодня получить их можно только в моргах — и покойников везут туда в обязательном порядке. Везти потом тело домой смысла не имеет — слишком хлопотно, а потому похороны из дома в Москве фактически прекратились. С ними ушла в прошлое и моя профессия выездного бальзамировщика, и я стал работать в Подмосковье. Здесь из дома хоронят где-то 20–25% усопших.

— Как вы пришли к посмертным маскам?

— Мне нужно было изыскивать дополнительные источники дохода — так все и получилось. А то, что я работаю на дому, давало мне некий простор для творчества: ведь там нет строгих рамок. Так мне и пришла в голову идея об изготовлении посмертных масок. Я изучал эту «тему» по книгам и в Интернете, искал людей, которые могут что-то подсказать. Все они теоретики изготовления масок, в основном скульпторы из художественных мастерских. Лишь один из них согласился отправиться вместе со мной к покойнику и показать, как, по его мнению, нужно делать правильные слепки. Но попросил он за это астрономические 100 тысяч рублей, и я отказался; в итоге всю технологию освоил сам. Сегодня в Москве и области только я и еще один скульптор в ритуальной компании занимаемся посмертными масками. Мои услуги предлагают знакомые ритуальные агенты, и если находятся клиенты — я выезжаю к ним.

— А зачем они вообще нужны? Как люди их используют на практике?

— Посмертная маска, как мне кажется, — это форма глубочайшего почтения и уважения к покойному. Она становится семейной реликвией и передается из поколения в поколение. Обычно ее держат в ячейке колумбария — там, где урна с прахом. Если же усопшего хоронили в гробу, то маску держат дома и выставляют в дни его поминовения, рождения и смерти.

— А не слишком ли это жутко? Ведь маска — это копия лица умершего человека, а на нем вполне могут быть следы предсмертных мук...

— Вы не совсем правы. Вспомните посмертную маску Пушкина: поэт умирал очень тяжело, это известный факт. Но его лицо, отображенное в маске, выглядит спокойным и умиротворенным. Считается же, что первые 3–4 часа после смерти душа человека не отходит от тела, и, кто знает, может, она как бы отображается в лице покойного. Но даже если на нем застыла ужасная гримаса, это всегда можно исправить при помощи бальзамирования.

фото: Наталья Мущинкина
Посмертная маска академика Андрея Дмитриевича Сахарова. Эта реликвия хранится в редакции «МК».

«Натянутая улыбка» — не всегда метафора

— Через несколько часов после смерти человека в его организме начинается процесс аутолиза, — рассказывает Алексей Аносов, — это саморазрушение, или самопереваривание тканей. Бальзамирование нужно для того, чтобы, с одной стороны, остановить аутолиз, а с другой — придать трупу достойный и благородный вид.

— А что будет, если не бальзамировать труп?

— Объясню так: все мы ходим в туалет, но мертвый человек не может это делать. А процессы брожения даже в теле усопшего продолжают идти. И в какой-то момент накопившиеся в теле массы органики начнут выходить наружу (на сленге ритуальщиков это называется «тело потекло»). Представили себе зрелище? Кстати, такое порой происходит, когда санитары морга бальзамируют покойника «на скорую руку». По-хорошему на эту процедуру нужно от 45 минут до 1,5 часа, но в условиях вечно загруженных моргов санитарам порой приходится укладываться в полчаса. Итог спешки — где-нибудь на отпевании в церкви тело может «потечь», шокировав и без того убитых горем родственников.

— И как проходит процесс бальзамирования?

— В бедренную артерию вводится до 5 литров специального раствора на основе формальдегида — он останавливает процесс аутолиза в теле. Если бальзамирование происходит в морге, где труп уже вскрыт и нарушена артериальная система, то аутолиз останавливают двумя-тремя инъекциями в сонную артерию. Правда, иногда санитары в моргах делают это другим способом — уколами прямо в лицо. Это плохо: лицо может пойти буграми и деформироваться.

— Возвращаясь к посмертным маскам… вы говорите, что с помощью бальзамирования можно придать лицу покойного любое выражение?

— Все верно. Дело в том, что примерно у 30% усопших после смерти открыт рот, и если оставить его в таком положении, то через несколько часов, с наступлением трупного окоченения, закрыть его, а при необходимости и вставить зубные протезы, будет крайне проблематично. Выход из ситуации — аккуратно зашить рот после смерти. А заодно можно придать ему нужное выражение — грустное или веселое. Некоторые родственники решают вопрос иначе: просто подвязывают нижнюю челюсть, чтобы рот не открывался. Но это плохо — лицо может деформироваться.

— Значит, само создание посмертной маски — это следующий этап после бальзамирования?

— Да, к нему я приступаю уже тогда, когда бальзамирование лица закончено и у него появилось нужное выражение. Вначале делается слепок с лица — он называется негатив. Скульпторы делают слепки гипсом, но он слишком груб для моего ремесла. Я использую альгинат — жидкую резину. Им делают зубные слепки. Вначале на кожу усопшего наносится вазелин; потом альгинат в порошке разводится с водой, и у меня остается всего несколько минут для того, чтобы нанести его на лицо (потом раствор просто высыхает). Толщина альгината — 1,5–2 см, он сохнет почти моментально. Сверху я накладываю гипсовый бинт, и после этого негатив можно снимать. Это первый этап создания посмертной маски.

— Раз вы делаете негативы дома у усопшего, наверное, вам нужно возить с собой массу всякого оборудования?

— Все оно спокойно помещается в большой туристический чемодан. Главное — это много альгината и гипсовые бинты, они и весят больше всего.

Анатомия посмертной маски

— Чтобы получить саму маску, негатив-форму нужно залить каким-нибудь материалом, — объясняет мой собеседник. — У скульптурного гипса есть недостатки: со временем он набирает влагу и легко раскалывается. Вместо него я использую пластикрит — акриловую смолу, в которую добавляю мраморный порошок. Получается такой гибрид камня и пластика. Через 4–6 часов он застывает и готовую маску (позитив) можно вынимать — она готова.

— Говорят, что в моду входят посмертные слепки рук, это так?

— Такая практика есть, это правда. Негатив для них получается просто: рука покойного (ее держит мой ассистент, а самого усопшего для процедуры усаживают на каталку) опускается в емкость с разведенным альгинатом и спустя несколько минут вынимается оттуда, когда он застывает. И всё — форма готова. Остается залить ее пластикритом — и получится слепок руки. Лучше всего снимать негатив с руки покойного сразу после смерти, пока не наступило трупное окоченение. Тогда руке можно придать нужную форму — скажем, сложить ее так, как будто она держит ручку или карандаш. Если правая рука у покойного не повреждена, чаще снимают ее. А еще любопытно, что посмертные слепки рук люди чаще держат дома, тогда как маски — в колумбариях, вместе с урнами. Думаю, это потому, что на маски смотреть психологически сложно, потому дома не все готовы их хранить.

— А слепки с живых людей вы снимаете?

— Я делаю слепки с ручек и ножек новорожденных и маленьких детей — на них есть спрос, а технология ничем не отличается от посмертных слепков. Правда, у этих слепков есть особенность: обычно клиенты заказывают их не из пластикрита, а из металлов. Я делаю обычный слепок-позитив и отдаю его литейщику, который по нему отливает свою копию из бронзы или латуни. Потом гальванщик может покрыть ее золотом — и получится дорогая памятная вещь. Иногда таким же образом отливают и посмертные слепки, но это делается редко: ведь отлить что-то в металле стоит денег. К примеру, если обычная посмертная маска стоит 60 тысяч рублей, то отлитая в латуни и покрытая золотом — уже 150 тысяч. Кроме того, отливка слепка в металле занимает много времени, и полностью готов он только к 40-му дню со смерти человека.

— Были ли у вас какие-то «выдающиеся» заказы? Может, кто-то хотел маску из чистого золота?

— Нет, такого не припомню — ни из золота, ни из серебра. Зато как-то раз ко мне приехал человек и попросил сделать его маску. Я удивился: зачем? Стал выяснять. Оказалось, он захотел устроить розыгрыш на свой день рождения — загримироваться под покойника и лечь в гроб. А маска была ему нужна для антуража. Я от заказа отказался: как-то это неэтично, что ли, — делать слепок для шутки. Хотя вообще маски с живых людей снимают: скажем, портрет композитора Листа как раз с такой писали.

Усы слепку не помеха

— У снятия маски с каждого покойника есть своя специфика — к примеру, усы и борода требуют особого внимания: вначале их покрывают лаком для волос, и только потом — вазелином. А вот прическа никакой роли не играет — на маске она все равно не отображается. Мусульмане из религиозных соображений заказывают только руки. И у усопших детей посмертные маски тоже почти никогда не снимают: смотреть на такие изделия очень тяжело для родителей. Хотя недавно у меня было два таких заказа — может, новая тенденция, кто знает?

— Есть ли такие покойники, с которых нельзя сделать слепок в принципе?

— Бывает, что онкобольные после смерти практически моментально высыхают из-за так называемой раковой кахексии — резкой потери веса. У них из-за этого может очень сильно деформироваться лицо, а кожа стать сухой, пергаментной. С таких покойников снимать маски не всегда получается — они будут просто не похожи на лицо при жизни. Чтобы у клиентов не было претензий, я всегда фотографирую усопшего: в любом случае можно сопоставить снимок и маску и доказать, что искаженное лицо — это не моя вина.

— Работая выездным бальзамировщиком, вы снимаете с покойных негативы на дому. А если тело увезут в морг, но поступит заказ — как быть?

— Выехать в морг я всегда готов, но прошу представителей покойного договориться с санитарами, чтобы меня туда пустили. Понятное дело, что договориться — это значит дать денег. Но даже если клиенты «договорились» с моргом, иногда санитары говорят мне «до свидания». Это интересная деталь: обычно ритуальщики друг другу так не говорят — мы используем слово «прощай». Если сказали «до свидания» — значит, санитары хотят получить деньги — помимо тех, что уже получили от клиентов, — еще и непосредственно с меня.

— Люди из-за кризиса стали реже заказывать маски?

— Нет, на мою работу кризис никак не повлиял. В месяц у меня всего 1–2 заказа — совсем немного, но так было всегда. Правда, если заказ мне приходит — я сразу же выезжаю к клиентам, и не важно, днем это происходит или ночью. Ведь чем быстрее будет проведено бальзамирование и снят негатив с лица, тем лучше.

— Были ли у вас какие-то знаменитые клиенты?

— Богатые люди пользуются услугами собственных ритуальных специалистов. Если кому-то из элиты понадобится посмертная маска — просто пригласят известного скульптора, и он ее отольет. К примеру, маску с Владимира Высоцкого — ту самую, которую недавно продала Марина Влади, — снимал скульптор Юрий Васильев. Экземпляр Влади отлит из бронзы с серебром, но это не первый слепок, а где-то четвертый. То есть вначале была первая маска, с нее сняли негатив, сделали вторую — и так четыре раза. Причем с каждым шагом мелкие мимические черты Владимира Семеновича — в том числе поры и морщины — постепенно терялись и на экземпляре Марины Влади уже сильно размыты. Всего, насколько я знаю, есть еще 5–6 копий посмертной маски Высоцкого: одна — у его сына, Никиты, вторая — у Юрия Любимова, другие — у кого-то еще. Конечно, ритуальная маска известного человека — это большая ценность, но продавать ее, как мне кажется, дурной тон: это все же дань памяти человеку и семейная реликвия, а не способ получения дохода.


Источник: http://www.mk.ru/social/2016/03/11/rycar-posmertnogo-obraza-kto-i-kak-v-moskve-delaet-maski-s-pokoynikov.html
Счетчик посещений Counter.CO.KZ

</a>
Tags: СМИ, похоронный бизнес, ритуальные услуги
Subscribe

Posts from This Journal “похоронный бизнес” Tag

promo padolski july 27, 2013 21:05 9
Buy for 10 tokens
Рассмотрю предложения по написанию материала по организованному вами блог-туру и другие разумные формы взаимовыгодного сотрудничества с одновременной подачей на страницах ЖЖ и официальной открытой группы Padolski в "Одноклассниках" https://www.ok.ru/padolski и других моих площадках. На этот…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments