Патологоанатом Padolski: жизнь и смерть онлайн..

Патологоанатом Padolski: жизнь и смерть онлайн..

Previous Entry Share Next Entry
По ходу дел и тел: особенности работы патологоанатома в Казахстане (интервью)...
Патологоанатомы
padolski
Предлагаю вашему вниманию материал о работе казахских патологоанатомов (город Астана).

Смерть как оборотная сторона жизни

Смерть как оборотная сторона жизни. Ежедневно в ГКП «Патологоанатомическое бюро» на вскрытие поступает от 5 до 10 тел.

Ежедневно в ГКП «Патологоанатомическое бюро» на вскрытие поступает от 5 до 10 тел.

Основным табу по понятным причинам считается тема смерти. О ней не принято говорить, о ней неприлично даже думать. На миллион книг с советами о появлении в семье новой жизни — малыша — нет ни одной, рассказывающей, как пережить уход близкого человека. В итоге, замороченные стереотипами, многие дают возможность наживаться на собственном горе. О смерти без прикрас нам рассказали в ГКП «Патологоанатомическое бюро».
Безвозвратные пациенты
О существовании такой организации, как «Патологоанатомическое бюро», без необходимости стараются не узнавать. На деле же это компактное, совсем не новое одноэтажное здание. У организации есть три выхода, один — из прощального зала, другой — для выноса тел умерших и третий — для входа сотрудников. Так положено по санитарным нормам.
Охрана здесь, пожалуй, лояльнее, чем в других медицинских учреждениях, — очень вежлива. А исполняющая обязанности заместителя начальника ГКП, проработавшая здесь более 20 лет, хрупкая женщина по имени Гюльнара Асанова.
У организации два больших пласта работы: патологоанатомическое вскрытие умерших в стационарах города и диагностика вполне живых людей. Первое направление — очень щекотливое. По сути, надзорное. Медики устанавливают причину смерти, можно ли было ее предотвратить или хотя бы отсрочить, не наступила ли она по вине коллег-врачей. Второе — кропотливая работа над всем операционным материалом, отправляемым сюда для анализа. Первое выматывает больше психологически, второе занимает около 80 процентов работы.
— С родственниками усопших сложно, — признается Гюльнара. — Их реакция часто
бывает неадекватной. Мы становимся буфером, когда весь негатив, вся боль выплескиваются на нас. Мы становимся психологами. Конфликтных ситуаций очень много, мы на своем уровне их стараемся сгладить. Всегда после вскрытия выходим и беседуем с родственниками, отвечаем на их вопросы. От того, как мы ответим, будет зависеть, пойдут они жаловаться на врачей или нет. Но сказать правду мы обязаны. Мы выдаем врачебное свидетельство о смерти, в котором указываем причину смерти. Есть понятие «ятрогения» — это любые ухудшения состояния, возникшие в результате медицинского вмешательства. Бывает, что причиной становятся действия врача, непрофессиональная операция, ошибка, неэффективное лечение. Это крайне редко. Часто бывает, что при лечении есть объективные риски, которые развиваются далеко не у всех. В прошлом году больному назначили компьютерную томографию с введением контрастного вещества. Бывает, что иногда оно не выводится, оседает в почках. Это случается с одной тысячной процента пациентов, наверное. Мужчина через месяц поступает в больницу с почечной недостаточностью. Через несколько дней умирает. Вроде бы вина врачей налицо, но, с другой стороны, они не могли это предвидеть… Тогда жена умершего среагировала нормально: «Я поняла, я знаю, мне сказали, что так бывает». Но иногда родственники настроены категорично, даже когда доктора ни при чем, они считают, что недолечили, не так что-то сделали…
— Но родственники стараются на вас как-то давить?
— Люди любят корочками помахать. Приходил однажды полковник финпола, угрожал… Но я спокойно ответила: «Вы превышаете свои полномочия, и ваша корочка для меня не имеет значения. Я выполняю свою работу». На этом конфликт был исчерпан.
Путь из села в город
О расширении бюро говорят давно, года эдак с 2007-го. Раньше, когда НИИ травматологии и ортопедии считался областной больницей, он имел патологоанатомическое отделение. Медицинское учреждение было рассчитано на 600 коек, и большие территории для отделения были, по сути, не нужны. Сейчас бюро обслуживает весь город, а множащиеся как грибы медицинские центры, больницы, НИИ как снежный ком накатывают на скромные ресурсы бюро.
Мы нуждаемся в помещениях как в воздухе, — признается заместитель руководителя. — Но это не значит, что мы не соответствуем стандартам. Изначально здание строилось как специализированное, построенное для патологоанатомических целей. У нас разграничены секции, соблюдены все условия: санитарные, гигиенические, отдельно работает лабораторная группа, есть холодильная камера. Но перспективных планов строить не можем. Мы могли бы открыть иммуногистохимическую лабораторию, к примеру, что сейчас актуально, но не можем расширить штат, потому что людям здесь очень тесно.
Нам показывают лаборатории. Компактно. Но есть все необходимое для работы. Своим оборудованием тут гордятся. Говорят, что это великая редкость. Обычно патологоанатомы пользуются тем, что выпущено годах в 70-х прошлого века. Причина — отсутствие финансирования. Отделения при больницах обычно финансируются по остаточному принципу, а оборудование для патологоанатомической службы дорогостоящее. Главврачи порой искренне недоумевают, зачем нужен новый микроскоп, если еще старый не изношен.
Раньше все исследования затягивались на неделю, — продолжает Гюльнара. — Образец ткани вымачивался два часа в одном спирту, потом два часа — в другом, лаборант перекладывал из одной емкости в другую, все это делалось по часам. Сейчас, видите, автомат карусельного типа. Заправляется материал, он сам проводит все подготовительные процедуры, за сутки готов анализ. Мы очень быстро делаем исследования. Биопсия, допустим, на следующий день готова. Больше времени занимает транспортировка.
Вскрытия тоже проходят по методу экономии времени. Медик наговаривает на диктофон все свои наблюдения и выводы. Потом за дело берутся секретари, которые расшифровывают аудиозапись, оформляют ее и сохраняют. Это намного укорачивает время исследования.
Есть у нас и еще одно преимущество, — говорит замдиректора, — независимость от главного врача. Патологоанатомические отделения при больницах в некоторой степени аффилированы с медиками. А на нас никакой главврач не может повлиять, не может пригрозить увольнением или надавить. Поэтому мы беспристрастны и объективны.
Есть, конечно, свои издержки, присущие любому госпредприятию. Принцип госзакупок заставляет покупать все по наименьшей цене. В итоге морозильные камеры, пришедшие на смену комнате с фреоном, белорусского производства создают проблемы для патологоанатомов — они слишком компактные, не в пример, допустим, американским.
Черный ритуальный рынок
В планах у бюро приобрести катафалк. Уже почти готов ритуальный зал, ведь часто у родственников нет возможности забрать тело домой, чтобы попрощаться. Скоро такая возможность появится при бюро. Да и сегодня тут оказывают чуть ли не весь комплекс ритуальных услуг: помоют, оденут, забальзамируют.
— Почти во всех ритуальных агентствах завышены цены, — констатирует Гюльнара. — Мы же оказываем услуги по прейскуранту. У нас есть сертификат, разрешение Антимонопольного комитета. У нас все прозрачно, мы приносим доход государству. Цены у нас самые низкие по городу. Бальзамация, например, стоит 20 тысяч, а по городу — минимум 40 тысяч.
— Но вы же не можете «принять» умерших не в стационарах?
— Можем, но нам нужно заключение о смерти. Если человек умер дома, его дает или поликлиника, если покойный болел и никаких признаков насильственной смерти нет, или Центр судебной медицины на улице Желтоксан.
— И вы привезете, проведете бальзамирование?
— Есть много нюансов. Например, если смерть насильственная, бальзамирование можно проводить только с разрешения следователя. Это законодательно оговорено. Но в любом случае мы проконсультируем. Чаще всего мы становимся «справочным бюро», рассказываем, куда нужно идти, какие документы оформлять, хотя не обязаны это делать.
— Часто люди вообще отказываются от вскрытия. Это нормально?
— Мусульмане часто категорически хотят обойтись без вскрытия. По законодательству, вскрытие назначается только с согласия родственников. Люди не понимают, что, отказавшись, они столкнутся с юридическими проблемами в вопросах наследства, страхования. Для всех структур основополагающим документом будут результаты вскрытия, и развиваться события могут не всегда гладко. Бывает, через полгода родственники приходят с вопросом: что делать? А помочь мы уже не можем.
— Крематорий у нас не построят никогда?
— Пока в этом нет необходимости, юридической готовности нет, да и экономически невыгодно. Хотя к нам и обращаются по этому вопросу чаще иностранцы. Гражданин Индии недавно хотел кремировать супругу, она умерла у нас в больнице. Везти тело домой было очень дорого, у него не хватало денег. Он хотел забрать прах. Но крематория нет ни одного в стране. В итоге ему пришлось похоронить жену тут.
— Вообще с иностранцами сложно?
— Несколько раз в год у нас проходит вскрытие иностранных граждан. Бюрократически это очень сложная процедура. Помните, на гонке разбился француз? С ним работала судебная медицина, но тело привезли к нам на сохранение, а разбился он под Атбасаром. Потом пару недель посольство оформляло документы. Потом еще выяснилось, что груз 200 должен быть переправлен в цинковом гробу, в котором непременно должно быть окошечко для лица… В общем, непросто было.
— Простите, а куда вы деваете остатки материала, который исследуете?
— Есть особая процедура. Вывозим на кладбище, в специально отведенные места, и захораниваем. Представляете, сколько места мы за 20 лет заняли? На перспективу хотим установить биологический утилизатор. Но люди консервативны, им сложно думать о неприглядных сторонах жизни…
— Были ли у вас особенно запомнившиеся случаи?
— Такие бывают часто. Мы работаем со смертью, с человеческим горем. Не так давно был случай. Мама восьмимесячного малыша в пятницу поступила в больницу, она задыхалась. В воскресенье умирает. Вскрытие показывает рак желудка с метастазами по всему телу, легкие поражены. Нас всегда учили, что онкологические больные худеют, не могут нормально питаться, испытывают отвращение к мясу. А женщина была на вид совершенно здорова, хотя рак у нее был еще до того, как забеременела, она до последнего момента кормила ребенка грудью, была полная. Да и обратилась к медикам только потому, что не хватало воздуха. Женщина очень хотела этого второго ребенка, мечтала о нем, жила им… Муж ее приходил несколько раз, не мог поверить. Я предложила: «Возьмите стекла, посмотрите». Мы не можем врать, потому что у нас есть реальные доказательства, факты, против которых сказать уже нечего…
— Но при всем этом ваша профессия не слишком престижна…
— Наверное, это тяжелая и сложная работа. Проводя вскрытие, патологоанатом должен ответить на основной вопрос: от чего наступила смерть? И на множество вопросов родственников умершего, лечащего врача, администрации лечебного учреждения, в котором произошла смерть, а иногда и следственных органов. Один, сам. В этом ему помощники только его знания и опыт. Как объяснить убитой горем супруге, что организм ее мужа исчерпал свои возможности, или матери, всю беременность примерно исполнявшей все рекомендации врачей, что ее ребенок умер от внутриутробной пневмонии. Какие слова найти для лечащего врача, повторяющего: «Я все сделал, он не должен был умереть». Нет, патологоанатом не Бог, он не может знать ответы на все вопросы. Он исследователь, констатирующий факты. Анализируя факты, сопоставляя их с клинической картиной, врач-патологоанатом формирует патологоанатомический диагноз. Это кропотливый, объемный труд. Иногда необходимо переработать огромный пласт научной литературы, для того чтобы найти объяснение изменениям, обнаруженным на вскрытии.
ИСТОЧНИК: http://www.info-tses.kz/news/smert-kak-oborotnaya-storona-zhizni/
Счетчик посещений Counter.CO.KZ

Posts from This Journal by “коллеги по работе” Tag


promo padolski july 27, 2013 21:05 4
Buy for 10 tokens
Рассмотрю предложения по написанию материала по организованному вами блог-туру и другие разумные формы взаимовыгодного сотрудничества с одновременной подачей на страницах ЖЖ и официальной открытой группы Padolski в "Одноклассниках". На этот момент в "Одноклассниках" более 9000 подписчиков,…

  • 1
Довольно таки интересно и доходчиво.
А с индусами все же нехорошо получилось.

да... ну у нас тоже крематорий один - в Минске...

ну, хотя бы один.

планировали, что в начале тысячелетия в Гомеле на Рандовке построят... Но денег у государства нет, а частникам = это дело не хотят давать... ;)

частникам - опасно!

не понял вопроса )

крематории разрешать стоить!

а... так контроль всегда возможен над этим делом. Не понаслышке знаю. У нас при отделении был когда-то маленький крематорий для рук, ног, послеоперационного материала, выкидышей, плацент и так далее... КГБ и менты контролировали как надо...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account